apanfilova

Галерея «Шазина» представляет с 30 ноября 2009 года персональную выставку фотографии Кати Школьник «Джаст Зебра» в «Cafe des Artistes»

«Cafe des Artistes» адрес: Москва. Камергерский переулок 5/6

А приятно,когда твои тексты оформляются столь стильным образом. И приятно писать о талантливых людях. Катины слоны, зебры и лошади, стоят того, чтобы на них...хотя бы посмотреть.

"Наверное, я обращусь к Святейшему с просьбой отстранить меня от служения, пока я не найду правильный вопрос и единственный ответ на него. Если он есть." И.Охлобыстин.

зы:уже обратился.Ждет результата. Кошмар.

http://www.snob.ru/profile/blog/5175/9359

Какое-то странное пустое кино. Не история – иллюстрация, почти комикс.
Характеры статичные, по ходу действия не меняется никто и ничто. Через десять минут начинаешь скучать т.к. схема ясна: молитва, глумеж, диалог,истязания. Так по-кругу.
Плоско и дорого.
При достоверности внешнего, категорически отсутствует внутреннее. Актеры, как чучела, имитируют образы, и все, как один в однообразной тональности.
Зацепившись, увязнув в детализации достоверности, режиссер забывает про необходимый «воздух» в кадре, тот самый, психологический настрой, без которого кино превращается в мыло.
И мылят его и мылят, пены по уши, толку нет. Как нет разницы между «долгожданным» Царем и картонным Колчаком. Примерно то- же самое Лунгин сотворил с Рахманиновым в «Ветке сирени», скуздряв кино на коленке, до Рахманинова так и не докопались, в чем драма, осталось тайной. Поизображали композитора с царем, и успокоились.
Не фильм, сплошная суета. Впрочем, если следовать философии постмодернизма, и категорически не обременять себя хоть какими-то знаниями, то и эта лента, сойдет за шедевр, естественно в том случае, когда понятия не имеешь ни о Тарковском, ни об Эйзенштейне.
Можно посмотреть и оптимистически, как говорит моя дочь «хорошо, что эти темы хотя бы поднимаются». Безусловно, хорошо, правда было бы лучше, если бы «поднятая тема», вызывала малейшее сопереживание. Однако нет его. Категорически отсутствует. Настолько категорически, что замечаешь, как «колется» массовка, а это уже совсем запредельная халтура.
Обидно.
Эх,"...тяжела ты, шапка Мономаха..."

Я и друг Михаил.
Каждый раз, нас неизменно втаскивает в балетные настроения в стиле "Дона Кихота", изредко благородный дон, превращается в лебединое озеро. Но это уже совсем иной настрой...Совсем иной.
Однако, в любом случае, мы, это кардебалет на пенсии. Веселой такой, пенсии.

Этот город меня размазал, растворил в дожде и усыпил.
Я спала везде – в машинах, в гостинице, в гостях.
Невозможно бодрствовать, когда в два часа дня уже темнеет, а дождь льет, неделю, не переставая.
Серо. Мокро. Грязно. Анабиоз.
Ненадолго приходя в себя, я мчалась в любимую питерскую квартирку, где всегда имеется салат оливье, сырный суп и куриные крылышки. Часть этих удовольствий, в судках, доставлялась артисту, прямо в номер. И так, каждый вечер. Влетала в «октябрьскую» оставляя шлейф гастрономических изысков. Ужас, на самом деле.
Разбудил меня только Шестой лесничий и в одночасье ставший тесным СКК (вот, что значит правильная ценовая политика…тысяч 13 народа).
Технически все прошло без сучка, без задоринки, если не считать оными рухнувшую кулису, но этого никто не заметил.
Кошмарное количество фаеров! Народ отрывался и давился себе на радость. В этом ослепительном свете отражались какие-то удивительно добрые глаза, тысячи глаз. Удивительное взаимопонимание одновременно у всех.
Моя подруга, не выдержав, нырнула в толпу, и что поразительно – вынырнула…с осипшим криком «Как же там хорошо!!!».
И все же…московский концерт, для меня по крайне мере, был как-то пронзительней что ли…
Ну, да, зал был спокойней, но как-то более сосредоточенный. И Костя был другим. Его в Москве вштыривало по-полной программе. В Питере же, естественно, как обычно, было мега-мероприятие, но оно, в большей степени фанское. А в Москве, в большей степени кинчевское.
В Питере, был не концерт, а культ личности какой-то)) Костя почти летал над залом, абсолютно не напрягаясь. Пронзительно, да…Но более замкнут в себе.
Кажется, впервые я смотрела на боковые экраны, впервые я не скакала, не кричала и не пела. Я – сидела и смотрела. Сопереживая, как в театре. Без угара, но с полной глубиной чувств.
И, Господи! Как мучительно беспрерывное общение с гостями в гримерке. Просто невыносимо. И люди все хорошие, но зачем они так длинно что-то говорят?! Знакомые, незнакомые, случайные…Все перемешиваются. Ужас в том, что на следующем концерте они появляются опять, и обязательно спрашивают «помните, я Вам в прошлый раз рассказывал?» Не помню!
Все это несколько сумбурно, потому, что поезд был ужасным. При всех «модернизациях и инновациях», у нас до сих пор не могут отладить вентиляцию …Идиотизм.
Выбравшись из вагона, мы шли по забитому московскими алисаманами перрону. Разносчик еды, с милой улыбкой сказал « 400 человек с Вами в поезде едет. Как приятно, когда Вас так любят». И, правда, приятно. И приятно это пересечение взглядами взаимной благодарности…Люди с «одного дела» возвращаются. И как всегда – вместе.
Зы:Как же хорошо дома.

а вчера:


все-таки занавес организованный по театральному принципу, имеет магические свойства.

через два дня концерт в Питере.Жду. Это будет круууто. у-у-а-а-аааа...Бедствуй!Бес твой, пьет день!:))

Там (где?) и правда , было холодно.
зы: и каждый раз кто-то кричит "Не спи!".

http://www.yarskgrad.ru/novost1345.html

Не очень понятно, Кинчева ОПЯТЬ надо "закрыть"? В духе нового времени т.с.? Теперь по обвинению в разжигании межнаниональной и межрелигиозной розни?! Автор даже не позаботился хоть как-то завуалировать прямую ложь, сдав себя "трек-листом", но "цитата"?! "Цитата" дается типа прямая. Это просто писец какой-то.
Все запомнят вот эту "речь", растащут по другим изданиям, и начнется старая история времен газеты "смена". Я не верю, что вот просто так,без поддержки "сверху", не опасаясь последствий, человек может неприкрыто клеветать, описывая концерт, на котором его совершенно очевидно, не было. Но,публика то была...Что, вообще, происходит?!


"...тут же была сыгранна "Дурак и солнце".
На середине песни музыка прервалась, и Кинчев сказал в микрофон (я напишу дословно, т.к была плохая акустика): - "Хочу сказать, что все мы - русские! Давайте обьединимся, и поднимем Россию из руин, потому что наша родина превращается в мусульманский анклав, и нужно боротся с эпохой нового рабства! Нам не нужны они! Пусть едут на свою историческую родину, и там сидят. Будем объединятся и бороться за светлое будущее нашей родины!".

Мудень-журналист написал, а Кинчеву всю оставшуюся жизнь отмываться? И без того, все ин-ю сводятся к опровержению предыдущих "домыслов". Ну,нет сил, чесс слово.

То же самое, те же методы, только двадцать с лишним лет назад http://www.alisa.net/pressa.php?action=1987&disk=press31, только тогда, хоть мелким шрифтом,но давали опровержения, и даже извинялись под давлением судебных решений. Сейчас о таком,можно только мечтать.

В отличный цвет «вписалась»! У меня категорически нет ничего красного, кроме красной кинчевской тряпки, которую филиппинская-женщина-хранитель чистоты в моем доме, упорно принимает за мой аксессуар, старательно складывает и прячется в мою полку. После уборки квартиры, начинается кипиш и нервные поиски фрагмента концертного костюма с проклятиями в адрес прелестной невелички. Вот.
У меня много черного, кое-что цвета лайма, и даже есть чуть-чуть цвета фуксии. А красного…совсем нет.
И все же, по условиям дурацкой игры, если вы, хоть что-то напишете, получите задание на цвет. Я постараюсь быть столь же оригинальной, как моя старшая дочь. Цветов немного, но у каждого есть нюанс. Озадачу.

Задолго до похода на «Мальчиков» в СТИ, я, сокрушаясь, сказала Маше:
-Ну, вот…Опять буду плакать…
На что, моя дочь несколько цинично ответила:
-Купи себе водостойкую тушь, специально для театра.
Не купила.
С утра, хоть утро было сумбурным, а день суетным, накачивала себя «Саша, держись! Саша, крепись!»
Аха! Как же.
Мы видели этот спектакль, ровно пять лет назад, еще в 39-й аудитории ГИТИСа. Умылись слезами вместе со всем залом, и не могли говорить. Не было слов. Просто... хотелось жить, и жить как-то иначе.
Почти дети, умудрились достичь высочайшей планки искусства, искусства театра…Нет, естества театра – не развлекать, не показать другую жизнь, но заставить зрителя посмотреть на себя по-другому. Увидеть себя в других.
Сегодня, какой-то мальчик в курилке, признался, что ужасно стеснялся своих слез, которые не остановить. Почему стеснялся? Потому же, почему и я…Мы отвыкли от живых эмоций «не по поводу». Мы отвыкли сопереживать не себе. Искренность, сопереживание, стали чем-то неприличным. Почему? Ведь это нормально. Просто нормально.
Как нормально Чудо, которое всегда случайно.
Студия Театрального Искусства Сергея Женовача, это чудо. Здесь и сейчас. Было и растаяло, улетучилось с поклоном и затихающими аплодисментами. Но ведь что-то осталось…И этого «что-то», так много, что щемит душу, от радости сопричастности.
Это удивительное место.
Зрители – не чужие друг другу. И можно даже не разговаривая, а просто по взглядам понять – все свои.
Можно легко заговорить с кем угодно, потому, что говорить будем об одном и том же - о живом. О настоящем. Об актерах, которые больше, чем актеры. О зрителях, которые становятся лучше, чем были ДО.
Прошло пять лет. Многое изменилось. Актеры «обросли мясом», нашли содержание, которое можно найти только со временем. Но, не утратили, а лишь увеличили искренность, обострив ее опытом. Потому, что профессия, ЭТА профессия, это РАЗУМ и ЧУВСТВА. Сочетание сердца, души и рацио.
Мы все что-то чувствуем, но не все можем сплести золотую нить, на которой держится взаимодействие.
Театр Женовача, это взаимодействие, ПРЕЖДЕ ВСЕГО.
Режиссер – актеры - зритель. Все дышат в унисон.
Это ли не Чудо?

Сегодня и спектаклю 5 лет. И первый раз молодые актеры на сцене. И день рождения Достоевского. Все сложилось. Вообще – всё.
Сергей Женовач о работе над спектаклем: «…Импульсом к созданию спектакля «Мальчики» стала для меня поездка в Старую Руссу. Она ведь была неким прообразом Скотопригоньевска – места действия романа «Братья Карамазовы». Я гулял по городу, только что прошел дождь, на дорогах остались лужи. И вдруг я увидел, как навстречу идет компания пацанов лет девяти-двенадцати. Идут шеренгой, держась за плечи, и обходят лужи, не разрывая свою цепочку, не разрушая свое мальчишеское братство. И я тут же понял, как делать «Мальчиков». Сел и за несколько недель написал композицию. И ход сразу нашелся – мальчики все время должны быть на сцене, чтобы на наших глазах с ними произошли все изменения, и они прошли путь от ненависти к любви».

Материнству нельзя научить.Оно или есть,или его нет. Оно не приходит само собой к любой женщине, так как нет ничего естественного в том,что у тебя есть жизнь,целиком зависящая от твоей собственной. Это такой род деятельности, во время которой ты ощущаешь себя необычайно нужной и в то же время абсолютно одинокой. А в моменты кризиса, нет под рукой мудрой книги, в которой можно было бы найти ответ на вопрос, как помешать ребенку испортить себе жизнь.

Дети не похищают сердце,они похищают целую жизнь. Выбирают лучшее и худшее из того,что мы можем им предложить, а в обмен отдают свое сердце.Но цена непомерно велика,а награда мала, и ее приходится ждать слишком долго.
И в конце, когда ты выпускаешь ребенка во взрослую жизнь, у тебя теплится надежда, что за его спиной останется нечто более важное и дорогое, чем мамины пустые руки.

Новая волна снобизма накатывает, принимая вид социальной рекламы. «Удовольствия не потом, удовольствия сейчас», гласит рекламный плакат за подписью известного модельера. Это, однако, стиль жизни…некоторых людей. Узкого кружка единомышленников. Для создания данной организации выделяются деньги, да что там выделяются – вкладываются. Просто так туда не пустят. За допуск тоже надо платить. Но, дело того стоит. Чуть-чуть забашлял, и считай – элита. Это повышает самооценку недооцененных, но активно желающих признания личностей. Всеобщей любви им не достичь, но зачем? Зачем, если тебя вполне примут за своего те, кто вдруг решил, что знает не «как нам обустроить Россию», а как научить это российское народонаселие, проще говоря, быдло, правильно жить. Правильно жить, это демонстрировать активную либеральную позицию по отношению ко всему, что вполне имеет право на протест, хотя бы внутренний. Однако, либерализм, это весьма странное явление, оно признает только самое себя, все остальное воспринимается в штыки, отрицается немедленно, искореняется без тени сомнения. Попробуйте сказать, что …ну, что там…гомосексуализм не норма…Аха! Сейчас! Фигу! Вычеркнуть из списка живущих. Изгнать из рая созданного «богами из машин».
Широко известный дизайнер с плохим вкусом, и неадекватными ценами на изделия из дурного турецкого трикотажа, искренне возмущена «невозможностью духовного развития» в городе Москва. Сомнительный художник, используя массу лишних слов, описывает свою новую квартиру, основной предмет гордости в которой «книжный шкаф купленный у Степана Михалкова», кажется, вместе с книгами. Странные люди. Даже в своей, узкопрофильной пошлой, снобской среде, доказывают, что они небожители. Доказывают без устали. Настойчиво. Друг другу. И при этом, поучают народ, который никогда не прочтет их опусы, и вряд ли посочувствует или порадуется.
Как меняется мир.
Эта кислая, фальшивая среда была всегда. У нее не было хода. Несчастные «иные» томились в ресторанах Интуриста, перепродавая сами себе джинсы под столом. Кичились дешевыми часами в туалетах и поливались парфюмами там же.
Спустя время, режиссер Соловьев явил миру яркого представителя этой среды – мальчика Бананана. Но мальчик Бананан, был хитрее, он делал вид, что он такой же, как все. Он прост, беззастенчив, ну, чуть больше начитан, а так…все, как у людей, только плащик импортный. Этот «беззастенчивый» малый, всех обдурил, и хапнул самый крупный бонус – ему поверили и полюбили. Он получил то, о чем в тайне мечтают все снобы мира. Мечта эта, сродни тайному фетишу. Её ни в коем случае нельзя обнародовать, потому, что это грозит полным крахом старательно выстраиваемого искусственного мира.
У вчерашних снобов был закрытый мир без допуска. Ликер Амаретто, служил паролем на вход в той же степени, что и знакомство с известным узких кругах поэтом. Они прятались, и усердно читали книги. Скупали винил у фарцы, и фарцевали сами. Обратная сторона – они были простыми детьми, простых родителей, но очень, очень хотели поиграть в избранность. И играли. Тешили себя иллюзией, не имея возможности разместить рекламный плакат со своими нетленными высказываниями. Они не претендовали на изменение в сознании масс. Они массы, презирали. Довольствовались «избранничеством» и допуском к какому-либо, действительно знаковому телу. На тела у них был отменных нюх. Наиболее способные к грамотному дозированию алкоголя и наркотиков выжили. Довели до логичного конца дело утверждения самих себя в искусстве (где ж еще не требуется доказательств?), разъехались по зарубежам, и сами превратились в тех, с кем «надо» дружить следующему поколению банананов, с космическими возможностями, большими деньгами, амбициями и связями гарантирующими успех.
И текущая ситуация, и прошлая, в любом случае, демонстрируют только одно - крайнюю степень неуверенности даже у тех людей, которые по определению должны быть уверенны в себе. Однако что-то не сложилось. Не произошло. Не случилось. Иначе зачем, так активно делать вид, что ты крут и независим? От кого? Кому ты нужен?

«Я не первый. Ты не последний. Дорожка проторена. Мы ступаем по следам друг друга». Шавкат Абдусаламов



Сначала ощущаешь тепло, потом свет, потом видишь цвет, потом заинтересовано вглядываешься, и тебя заполняет осязаемая печальная радость…И такое чувство, оказывается, бывает.
Живопись, обычно воспринимается сразу, если не являешься тускловатым искусствоведом и любителем долгого аналитического труда, то просто видишь и оцениваешь. Оценки смешные и нелепые, но все же, каждый имеет право на личное восприятие. Я вижу, только чувствуя, не чувствуя - не вижу, вот такая странная у меня картина мира.
Шавката я почувствовала, еще не зайдя под своды галереи, и только потом стала смотреть… Всматриваться в его странный мир. Странный, потому, что светлый. Если постоянно жить не в мире его работ, но хотя бы изредка прикасаться к волне их света, то можно увидеть контуры гармонии собственной души…
Но, мир другой…Органика уже другая… Тонино Гуэрра очень четко сформулировал обыденность «… мир производит гораздо больше предметов, чем мыслей, а потребительство рушит воображение…». Шавкат воображение восстанавливает, будит его, заставляет всматриваться в воображаемо-действительный мир, который быть может, уже и позабыт многими. Именно поэтому, не возникает недоумения или вопроса «Почему?», когда видишь в гардеробе галереи три пальто, и скучающую гардеробщицу с книгой (почему-то хочется думать, что она читает старый английский роман). Самоотверженные музейные смотрительницы, живо обсуждают сидя на бархатных банкетках, свою забытую личную жизнь, но с радостью и энтузиазмом укажут вам нужное направление движения, надо только сказать «Шавкат Абдусаламов», снабдив имя вопросительной интонацией… и следуя жесту руки, нырнуть …в разлитую доброту…
Смешно писать «герои его работ», там нет героев, нет «работ», есть даже не сказка, а нечто, что сложно объяснить словами. Нечто, во что хочется вглядываться, не пытаясь разгадать смысл, а постичь непостижимое - откуда ЭТО в человеке? Откуда такая нежность и трогательность… Странно, но основная трогательность, от которой щемит сердце, не в глазах, а в странной… обуви, рассыпанной по всем картинам Шавката... Милый стоптанный ботиночек, затерявшийся в луговой траве, способен вызвать эмоцию, похлеще пронзительной музыки. Красные башмачки, непременно старенькие, детские… каблучки из катушек, которых теперь днем с огнем не сыщешь…Какие-то беззащитные ножки и у девочек, и у мальчиков, и у ангелов, и у мужчин, и у женщин…Этих странных персонажей объединяет такая незащищенность, что, даже взглянув на них, кажется, что больно ранишь(!), отсюда, из реальности…
И возникает очень много вопросов, первый из которых: «Зачем мне ложная броня? Зачем мне мои оглушительно бряцающие латы? Зачем взгляд, издалека отпугивающий прохожих? Зачем эта железная маска недоступности и неприступности? Зачем?». Ведь все так просто – ситцевое платьице, старенькие туфли, сухая трава, ангел с деревянными крыльями, солнце, затопленное маревом, степной запах, покосившийся дом, истертый в долгих странствиях мешок…И вот оно счастье…Только надо, чтобы было тепло. У Шавката тепла в избытке, настолько много, что всем хватит… Нет активного солнца, которое сжигает, есть мягкость радости от света, который можно увидеть…Если захотеть… Но к нежности, которая меняет, надо быть готовым, иначе трудно выжить в уже непривычном мире, именуемом Любовь… Набраться смелости и ступить …след в след…след в след…след в след... красных беззащитных башмачков…

Где-то в Сибири. Цирк.Костя любит играть цирки. Каков?!:)



зы:уже летит домой. наконец-то!