apanfilova

Аха. Это про меня. Просто невозможно, без чувства собственной ущербности, до раннего утра находиться в сообществе людей, которые смотрят (Москвина, Тимашева), думают (Смирнов, Москвина, Тимашева), творят (Кинчев, Москвина, Тимашева, Смирнов), беспрерывно.
А до этого, наблюдать, как девушка Женя, склонная к самопожертвованию, накладывает на лицо мучной клейстер, для того, чтобы у Веры появилась обязательная маска древнегреческой трагедии.
Все мои нервные попытки исполнить нечто подобное (два абзаца), потерпели фиаско.
Думать я вообще не умею. Смотреть вот столько(!), не в состоянии, анализировать, тем паче. Про песнесложение – молчу.
Я могу только – пять часов печь блины.
Внимательно слушать.
Иногда – делать выводы.
Всегда – воспринимать (но, это не профессия).
А еще, чуть не ослепить ребенка путем попадания в глаз клея ПВА.
Ах, да! Еще, я знаю разницу между Нисаном и Пежо, но виртуозно запутываюсь между «Скрипкой Ротшильда» Гинкаса (которую не видела), и «Захудалым родом» Женовача (который видела не раз), однако понятия не имею, в каких именно театральных фестах одновременно фигурировали эти постановки. Рыдаю.



"После первого стакана абсента ты видишь вещи такими, какими ты хочешь их видеть; после второго ты видишь их такими, какими они не являются; в конце концов ты начинаешь видеть вещи такими, какие они есть, и это самое ужасное..."
Оскар Уайльд

1.



2.



3.


Живых надо беречь.

зы:

А.П.Чехов – О.Л. Книппер:
« Вы пишете, что Астров в этой сцене обращается к Елене, как самый горячий влюбленный, «хватается за свое чувство, как утопающий за соломинку». Но это неверно, совсем неверно! Елена нравится Астрову, она захватывает его своей красотой, но в последнем акте уже знает, что ничего не выйдет, что Елена исчезает от него навсегда – и он говорит с ней в этой сцене таким же тоном, как о жаре в Африке, и целует ее просто так, от нечего делать. Если Астров поведет эту сцену буйно, то пропадет все впечатление 3го акта – тихого и вялого».


Ведь никто ТАК не играет... И честно говоря, я не представляю, КАК это можно сыграть... "Целует просто так, от нечего делать..." потрясающе просто! А все играют либо страсть, либо отчаяние, либо и то и другое одновременно, но никто отчаянное равнодушие...

Ведь Боль потери, она всегда вразрез смысла, всегда неожиданна, и всегда равнодушна.

"Безотрадна будущность натурализма в театре. Оставаясь в пределах узких тем и задач, натурализм принужден будет искать все более и более жгучих комбинаций фактов, комбинаций, способных подействовать на НЕРВЫ зрителя с большей силой, чеи это было вчера или позавчера.Он придет к необходимости давать своему зрителю ряд "сильных ощущений", способных вызвать нервное потрясение ценою патологических эффектов. На сцене появятся картины жутких видов смерти, физических мучений, кровавых убийств, раздирающих душу катастроф, патологических душевных расстройств, сумасшествий, животных криков, воплей и выстрелов. Все это будет вершиной достижения натуралистического "искусства", но и концом его.
В качестве наследия натурализм оставит после себя огрубевшую, потерявшую художественный вкус и нервно расстроенную публику. И много времени понадобится для того, чтобы снова оздоровить её."
М.Чехов "Путь актера".

И примерно о том же,Набоков,характеризуя порнографию:Сначала их двое,потом трое, потом пятеро, а потом, они зовут садовника.

Забавно. Как в воду глядели. Вернее, в будущность. По поводу "безотрадности", к сожалению, возникают вопросы.

Карен Шахназаров: Один из замыслов этой картины состоял в том, чтобы, полностью сохранив чеховскую прозу, чеховский диалог именно в том виде, в котором написал его Антон Павлович, перенести его в наши дни и поместить его в реальной жизни психиатрической лечебницы.(С)

Сохранить прозу легко, а в данном случае, отдельные диалоги, еще легче, поскольку артисты прекрасные, как говориться «с пониманием», однако Чехову, мучительно тесно в той палате, которую организовал для него Шахназаров. Расползается все и вся. И чеховский прекрасный текст, категорически выпирает, даже мешает Шахназарову. Картинка не склеивается, не совпадает со словами.
Слова пытаются выкарабкаться из-под завалов, на редкость неубедительных, предлагаемых обстоятельств. А ведь именно к убедительности, достоверности, судя по всему, стремился режиссер, запихивая автора в «реальную жизнь психиатрической лечебницы». Не запихнул. Этому фильму, лучше было бы остаться в разряде «недоснятых», подарить зрителю рабочий материал с участием Верткова и Ильина, да и закончить на этом. По крайней мере, беспомощность Шахназарова, в этом случае, превратилась бы в «мечту о кино», которое по капризу создателя, почему-то неслучилось. Опять же тайна. Интрига. Но, нет... Мираж материализовался в смесь из дурновкусия, сомнительной этики, под мощным руководством редкой пошлости актера Панкратова-Черного. На самом деле, его неприятный персонаж - главный в фильме. Может быть, именно он портит все дело? А может Стычкин, неизменный, как и Панкратов-Черный, из фильма в фильм. Эдакие весельчаки, личности без второго слоя, без нутра вообще, но способные на гримасы и интонации.
Вообще, задача поместить Чехова в психбольницу, в принципе выполнена. Открытым остался вопрос – зачем?
На «Закрытом показе», кроме мощной мотивировки права – «я тридцать лет в кино, я право имею так снимать», ничего более убедительного из уст режиссера не прозвучало. Не считать же нелепицу в виде «Зимнего вечера в Гаграх», беспомощного «гимна поколения» под названием «Курьер», и нарочито смешного «Мы из джаза», аргументами в пользу заточения Чехова в дурдом? Можно подумать, что Шахназаров предварительно подарил миру «Сибириаду», «Зеркало» и…ну, не знаю «Рабу любви», например.
Человек с самодовольно-брезгливым лицом перечисляет второсортные работы, без тени малейшего сомнения в своей творческой состоятельности.
Впрочем, что говорить, когда не о чем говорить? Аудитория, обсуждавшая кино, как противники, так и сторонники, были помещены в условия неудобные, такие же неудобные, как и артисты в «Палате №6». Удобно во всей этой истории, было только режиссеру. С одной стороны, опытом прикрыт и должностями, с другой стороны Чехов соломки подстелил, с третьей, действительно, большой русский артист Ильин. Попробуй, поругай! Ведь тут же встанет вопрос – за кого первого браться? Не за кого. Если только недостоверно реальных психбольных, и опять мимо, они ж …сумасшедшие, что с них возьмешь?


Карен Шахназаров: Чехов намного глубже, намного правдивее, чем наши попытки его пристегнуть к сегодняшней ситуации.(С)


Неужели? Это Шахназаров после осуществления "своего права" к такому выводу пришел? «Попытка пристегнуть»…Отличное,кстати, выражение в данном контексте. Нет-нет! Не надо этого делать! Лучше в Гагры, там теплые, зимние вечера, чечетка, и никакого Чехова, с неудобной правдой и честностью…Как его не крутят,все Панкратов-Черный получается…

ты узнаешь себя? ведь прошли годы:)

из записной книжки Довлатова: «Можно благоговеть перед умом Толстого. Восхищаться изяществом Пушкина. Ценить нравственные поиски Достоевского. Юмор Гоголя. Однако похожим быть хочется только на Чехова».

Почему?

Потому, что: "Живем в таком климате, того и гляди, снег пойдет...А тут еще эти...разговоры..."
А.П.Чехов "Три сестры"

И все сказано, в одной фразе.



ЗЫ:А с Даниэле Финци Паска и его спектаклем "Донка", я в пролете. У ребенка ДР, предпочту одаривание, театру. Говорят,буду жалеть...

Крутанаские картинки! Про необычность,стиль, талант, промолчу. Но! Набила бы,чесс слово. Только не знаю куда:(

прогуливаясь по январской Москве,кажется,что осени никогда не было.

- Сохраняется ли и в "СТИ" ваша прежняя незыблемая установка на классику в репертуаре?
- Никакой установки нет. Выбирается то, что сегодня кажется интересным. Дело ведь не в том, когда это было написано, а в том, волнует ли это нас или нет. И еще важно понять, можно ли "изобрести" из этого театральную идею, затею. Хорошей литературы много, можно поставить все что угодно. Но мы выбираем то, что в этом "контексте людей" - и создателей спектакля, и зрителей - будет интересно. Но целенаправленно мы ничего не делаем, у нас нет никаких концепций. Как пел Окуджава: "Каждый пишет, как он слышит". То же самое и у нас. Так складывается, что театр сочиняют многие люди. Я не могу, например, брать то название, которое будет неинтересно художнику Александру Давидовичу Боровскому - соавтору всех наших спектаклей. Я отложу вещь, которая по каким-то причинам не понравится ребятам. Потому что театр - это хоровое искусство. А режиссер - это дирижер, хормейстер.


http://www.sti.ru/press.php?nid=190

Покаталась на машинке, которая умеет танцевать.
Еще раз посмотрела на детей, которые умеют не только танцевать, но и чувствовать себя в танце (где, как не в танце, проявляется индивидуальность?).
Получила в подарок искушение – шоколадки разнообразно французские + конфетки а ля российские.
Поболтала об искусстве, панимааашь, и вообще о…
Повидала братца.
Выпила со старшенькой дочерью Кровавую Мэри.
Ммммм! Индюшачьи котлетки в «Маяке»!
Промерзла.
В сотый раз поотбирала варианты афиш…И это не финал! А надо спать! Надо! Иначе, как встать спозаранку? Как встать к станку?! Как выстоять у него, под ним, рядом с ним?!
Только усилием воли, и воспоминаниями о том, как сегодня младшая дочь Вера и сотоварищи, наплевав на все, исполняли помимо прочего «50 на пресс», «50 на спину», «25 батманов назад» и так далее, и тому подобное. А потом еще раз двенадцать залихватские дроби…Угу…

САЦИВИ!Отвал башки!


Н.Волков. Грузинка Квинихидэе

Сходили на прогон экзамена по танцу к «маленьким женовачам». Хорошо! Очень!
Хорошо все – от добродушного вахтера, особнячка ГИТИСа, неожиданных приветов от восьмидесятилетних преподавательниц, просто знакомых лиц, до, собственно, танца.
Очень волновался педагог (ах, эта балетная выправка!), другие просто улыбались (весь показ)…Вообще-то, улыбались все. Невозможно не улыбаться, когда смотришь на какую-то радость жизни, что ли?
Студенты чудесные. Раскованные. Легкие. Каждый танец – маленький этюд, рожденный тут же, у всех на глазах.
Особое восхищение девочкам – их пятеро, мальчиков двадцать. Считаем, сколько раз один и тот же парный танец был исполнен прекрасными нимфами!
Нимфы были в мыле! Но, это было понятно потом, когда все закончилось. В движении, в работе, полный отрыв, настроение, блеск глаз, отточенность каждого па. Изумительно. И ведь импровизировали по-ходу, с каждым кавалером, разная игра при одинаковых обстоятельствах. Тонко.
Сорвали заслуженные (еще как!) аплодисменты. Вымотались. Все счастливы. И педагогу и детям - браво!

И еще…Какая все-таки удивительная атмосфера царит на этом курсе. Удивительная. Как сказала одна девушка «только у фоменок и женовачей есть это ощущение – одно сердце на всех!».



педагог Антон Лещинский

«В пустоте свободнее и яснее, чем в заполненности движение линий»
Варвара Бубнова


Говорят, эта маленькая женщина всегда оглядывалась, если ей смотрели вслед… Может, улавливала настроения прошедшего мимо, может, чувствовала цвет того, кто миновал ее, быть может, и, не заметив скромной фигурки на извилистой дороге… Она, наверное, чувствовала мир, не так, как другие, просто прохожие…
Ее классифицируют теперь, как художника петербургского авангарда…Сухо…С пониманием и знанием дела, именно «классифицируют», подводят под стандарт и определения… А как же грусть? А изящество линии? А цвет? А душа, в конце концов?!
Как обозначить «Ствол старого дерева», в котором вся мудрость и красота жизни, если ее не просто проживаешь, а чувствуешь во всей полноте?
А «Примерка платья»?! Не зная названия этой работы первое, что приходит на ум, это трагедия прощания, быть может, так оно и есть?
Только женщина, может увидеть в обычной примерке платья радость и слезы, преддверие конца и начало чего-то нового…
Нет смысла описывать биографию художника, ее при желании можно узнать потом, после того, как увидишь работы. Ведь если живопись оставляет равнодушным, зачем знать историю жизни того, кто это создал… Про Варвару Бубнову, я сначала узнала, потом увидела работы …И очень трудно отказаться от соблазна, говоря о Варваре Бубновой, просто произнести …ЯПОНИЯ…Пробуя на вкус это странное название страны пахнущей сакурой и морем…
Тридцать два года русская женщина, петербурженка, прожила в совершенно другой системе мер. Даже объяснять не надо, что Япония и Россия, суть различные страны. Как надо полюбить этот иной мир, чтобы проникнуть в него, сделать его почти своим, перенять и поменять под себя чуждое, и сделать его родным, одновременно доверяя другой культуре свою?!
Проницательность взгляда, тонкость мышления, понимание и любовь, рождают гармонию, которую человек талантливый имеет возможность воплотить в образы. Варвара Бубнова совместила несовместимое – пустоту с движением. Ее работы, как дуновение ветра и шелест листьев… Лаконичность странного Востока и безудержность Севера… Скупость на краски, но скупость, рождающая такой колорит, такую красоту и легкость, что дух захватывает от грусти…
«Старый дом в Сухуми»… Быть может такой же, был где-то в окрестностях Токио… Синий-синий дом, красные деревья, и бежевый вечер…Что может быть красивее… Перед глазами не холст, перед глазами жизнь…Жизнь художника, которого забрасывало из Петербурга в Японию, потом почему-то в Абхазию.
Варвара Бубнова, как будто сложила огромный пазл, частички которого, ее работы. Смотришь на линию, видишь линию жизни, иногда своей собственной…
Живопись, как музыка, требует проникновения, требует понимания…Понимания души…Просто разумом, постичь чужое невозможно. Трепетность возникает только при отсутствии «работы мозга», это когда не хочется знать «как» и «какими средствами». А есть желание проникнуть в старый дом, дотронуться до растрескавшейся древесины векового дерева, потом побродить по окрестностям Сухуми, увидеть женщину в сосредоточенном ожидании замкнувшую лицо, пройти мимо по парку, присесть на лавочку на берегу моря и подслушать разговор, сопровождаемый звуками музыки, доносящимися из окон школы, где старательная ученица разучивает этюды…
И неожиданно вспомнить рисовые поля, которые никогда не видел, и лицо японского крестьянина из Фудзы, которого уже давно нет на этом свете…
Но, лицо увидеть можно, просто потому, что оно почему-то, когда-то привлекло маленькую русскую женщину, любившую весь мир…









"Гробовщик". На японском. Иллюстрации: Варвара Дмитриевна Бубнова (1886-1983гг).